USD: 63.6336
EUR: 70.9196

Дай краба за искусство

Как на краю земли придумать кинофестиваль на 150 стран и 35 лет руководить театром, в котором есть премьеры, но нет интриг?
Дай краба за искусство

Человек с очень непростой судьбой, в которой были потрясения и утраты, считает главным умение отделять настоящее от поддельного, талантливое от бездарного, искреннее от напускного. Это про Ефима Звеняцкого - худрука академического театра и руководителя международного кинофестиваля. В своей работе он руководствуется одним принципом: поддерживать и развивать то, что достойно быть искусством, и не тратить время на все недостойное. Его сегодняшний монолог в "РГ" о том, почему театр и Дальний Восток - вещи особенные.

Чуть-чуть цензурю

Фестиваль "Меридианы Тихого" я придумал 17 лет назад, во время московских гастролей.

Мы с Сережей Степанченко, который тогда еще не был даже заслуженным артистом, стояли во дворе Театра на Таганке. Все началось с сакраментального: "А что если?" Тогда фестивальная ниша в Азиатско-Тихоокеанском регионе была не занята. И так мы вошли в эту историю. Тогдашний губернатор Приморья Сергей Михайлович Дарькин нас поддержал, и все пошло. Первые годы я страшно ревновал к "Амурской осени", мы открывались в один год с амурским фестивалем... Честно говорю!

Российские артисты в отличие от советских сегодня не ездят бесплатно. Раньше я мог попросить Збруева, Янковского, Абдулова, и они говорили: "Фима, к тебе мы поедем". Это было бескорыстно. Сегодня выйти на сцену и объявить: "Пупкин и компания" стоит 200 тысяч. Но я никому таких денег просто так не плачу. Привожу антрепризу. Антреприза - это повод, чтобы артисты, в ней занятые, прошли по звездной дорожке и выступили как ведущие церемонии открытия или закрытия.

В этом году на "Меридианы Тихого" 150 стран прислали фильмы. Всего одна тысяча шестьсот фильмов! Наша команда год их отсматривает. Из 150 стран, которые к нам заявились, мы отобрали картины 49 стран. Я этим горжусь.

Я сам фильмов триста в год смотрю и чуть-чуть цензурю. Похабщины и чернухи не будет никогда, пока я у руля фестиваля! Пока я жив - мы будем только созидать. Наши отборщики ездят на Каннский фестиваль и на фестиваль в Торонто. Оттуда тоже берут фильмы. Команда у меня золотая. Кто-то со мной 17 лет, кто-то меньше. А в начале мне сильно помогал Кирилл Разлогов - это профессионал высочайшего класса. Олег Янковский меня крепко поддерживал, мы с ним дружили.

Первые фестивальные шаги делали по наитию. Главный алгоритм нашего успеха: мы знали и знаем зрителя, которому служим и с которым дружим.

То, что незаменимых нет, - это большая советская неправда! Никогда не будет второго Абдулова или Юрского

Азиатское кино - оно ревнивое и не очень признано в России. Это кино сделано на очень высоком уровне. Плохо, что в нашем регионе нет кинорынка, нам надо в него входить.

Артиста воскрешает зритель

Нашему драматическому театру 87 лет. В Москву на гастроли летаем почти через год, 2 декабря открываем гастроли на сцене МХАТа имени Горького. Везем четыре спектакля: один из них "Крейсера" - это моя визитная карточка. Исторический спектакль, в его основе роман Валентина Пикуля.

Недавно прошли гастроли в Ереване. Впервые в истории театр с Дальнего Востока побывал в Армении. Восхитительная страна.

Возили туда четыре вещи: "Сергей Есенин. Исповедь", "Товарищ", "Двенадцать стульев" и "Эдит Пиаф и ее демоны". У нас есть актриса - она настоящее произведение искусства. Лучшего голоса, поющего репертуар Пиаф, я не встречал.

В Ереване залы были битком, принимали фантастически, стула свободного не было в театре. Люди там скучают по русскому театру, по русскому языку. Сейчас реализуется замечательный государственный проект "Большие гастроли", благодаря ему мы побываем в Петербурге, Калининграде и Москве. Для актеров очень важно быть на гастролях, мы очень далеко живем, людям часто не за что ездить по стране. Актера воскрешает только зритель. Встреча с другим театром и сравнение - крайне полезная вещь!

Любые гастроли - это серьезное вспомоществование для театра. Есть возможность увидеть техническую оснащенность в другом театре, сравнить и поучиться. Понимаете, для артиста очень важно ощутить, что в другом городе тебя принимают так же значительно, как и в родном театре.

Помню, как я первые гастроли в Японию делал по бартеру, сегодня в это трудно поверить. А тогда было такое время, когда крабов меняли на искусство. На наших плавбазах давали спектакли, за это нас отправляли на гастроли.

Мы в год выпускаем шесть новых спектаклей, в театре нет режиссера-постановщика, только приглашенные режиссеры. Свежая кровь важна и очень нужна. Я художественный руководитель и директор театра: у меня кроме творчества гвозди, доски и трубы. Поэтому ставлю всего один спектакль в год.

Две разные истории

Гастроли - это своего рода поощрение для ранимой и вечно сомневающейся природы таланта. Для профессии, которая сегодня крайне оставлена государством. Особенно эта оставленность видна в провинциальных театрах. Наш театр 45 лет без капитального ремонта. Мы уже два года топчемся в ожидании реконструкции театра. Со следующего года мы ее начнем. Нам выделяют на это 1,5 миллиарда рублей.

История, к сожалению, банальна, все зависит от очень серьезной бюрократической машины, пройти все жернова экспертиз и согласований - дело очень сложное.

Все эти шершавые шестеренки цепляются друг за друга и мешают делу. Я в этой ситуации надеюсь на одного человека - губернатора Приморского края Олега Николаевича Кожемяко. На его волевое политическое решение. Он все понимает, и главное - любит театр.

Будет ли Владивосток культурной столицей всего Дальневосточного региона? Понимаете, это замечательно, что открылась Приморская сцена Мариинского театра. Уникально, что у нас будет филиал знаменитой Вагановской академии балета. Это все предтеча культурной столицы. Настоящая столица случится тогда, когда люди будут зарабатывать хорошие деньги и ходить во все наши театры, учить детей в наших академиях. И у них редко будет возникать желание купить билет в один конец.

Понимаете, жизнь во Владивостоке и в крае - это две разные истории. В районах народ живет по-прежнему трудно и очень трудно.

Мы припоздали с развитием Дальнего Востока, но хорошо, что, припоздав, все равно спохватились. Сегодня крайне серьезно ринулись со всем хорошим на перевес на Дальний Восток. Такого развития и внимания я не помню никогда.

В театре идет репетиция. Фото: Пресс-служба Приморского театра

Нарушаю все, кроме закона

Все актерские категории и худсовет отменили. Знаете, я все нарушаю, кроме закона. Я всегда говорю: худсовет - весьма полезная вещь, но она серьезно мешает. Худсовет мешает распределять роли, мешает изменить ставку, мешает создать необходимый репертуар. Коллективно - это всегда крайне одиноко.

Артисты - ранимые люди, каждый со своей судьбой, со своим дарованием и пониманием того, что они служат, а не работают в театре. Который, к сожалению, им мало что возвращает материально. В театре здоровые люди, которые держатся друг за друга. Да, они могут иногда не очень искренне улыбнуться друг другу и даже рыдать после распределения ролей. Но как начинается работа - обязательна сцепка. Без нее театра не бывает. Знаете, в футбол играют все, а голы забивают избранные. Вот так и в театре.

Надо создать для таланта такую обстановку, чтобы его раны не кровоточили. Должна быть конкуренция и даже озабоченность, но талант не должен кровить. Сердечную мышцу надо рвать только на сцене!

Государство должно подумать о том, чтобы люди были более устроены и благополучны. Тогда будет больше любви и меньше ненависти

То, что незаменимых нет - это большая советская неправда! Никогда не будет второго Абдулова или Юрского. Никогда!

Моя религия - театр

Мой маяк - мой дом. Дом - моя семья. Моя религия - театр. Я, наверное, уже лучшего не создам. Порог есть у всех, и чувствовать его - это тоже талант. Мне бы главное - сохранить все, что я создал. Но я уходить не собираюсь и не тороплюсь. Не спешите... Сейчас в Москве идет такая раздача театров, под имена талантливых и сверхталантливых, гениям. Знаешь, я в родном городе гениев не встречал.

Театру надо помогать, а не руководить. Слава Богу, что мной перестали руководить. Это главное мое достижение в жизни.

Мат со сцены недопустим. Это мое твердое убеждение. Все разговоры о том, что выматериться русскому человеку крайне необходимо - это ложь.

Это говорит вам еврей Ефим Звеняцкий, который виртуозно владеет русским матом. У меня на сцене не матерятся все 35 лет, пока я худрук этого театра. Это моя позиция!

Есть у меня грех - на репетициях ругаюсь, это очень плохо. Вот это бы я у себя отобрал. Но это проросло во мне еще вложенное моим отцом в дальневосточном селе Амурзет. Но это я говорю про закулисье! А зрителя надо ценить!

Всегда во Владивостоке был и есть чрезвычайно театральный зритель. На протяжении 35 лет я беру в театр только выпускников владивостокского Института искусств, сейчас это академия. Артисты нашего театра - педагоги академии. Они сами знают, кого позвать.

Главный в театре - артист! Его надо любить. У нас нет конфликтов в труппе! Я не обманываю артистов, вот поэтому и нет конфликтов. Всегда есть кто недоволен, кто считает, что мало играет, а достоин роли Гамлета.

Это театр! В нем есть главные роли, есть второстепенные и массовка. Хотите работайте, не хотите - не работайте. И будет так всегда!

Чемодан фанерный

Владивосток принял меня 50 лет назад, когда я приехал из деревни с фанерным чемоданом, перевязанным бечевкой. Замки тогда были в дефиците. Вот таким город меня принял.

На всю жизнь запомнил слова гениального Эфроса, на репетициях которого я присутствовал. Он говорил: я очень люблю отдыхать в Юрмале, сажусь там на берег моря и смотрю, как море омывает камушки. Они такие разноцветные, радужные, удивительное настроение передают. Думаю, я продолжу это путешествие, собрал в чемодан этих камушков. Приехал домой, камушки в ванну, набрал воды, а они не играют...

Вот и я, как те эфросовские камушки, играю только рядом с этим морем. Мне Владивосток дал возможность играть. И в институте, и в театре, и мое играться превратилось в игру, а затем превратилось в жизнь.

Здесь случилось все: все мои привычки, влюбленности, супруга, которая здесь была, а потом вдруг другая оказалась. Я очень благодарен Владивостоку за долгую и, не побоюсь этого слова, - счастливую жизнь на Земле.

Не умею не подавать руку

Дальневосточный характер? Сегодня он, к сожалению, убегает, а раньше им гордились. Что в этом характере? Это наше море, это первые путешествия моряков из закрытой зоны. У нас десятилетиями в паспорте стоял штамп "ЗП". Запретная зона.

А мы жили в этой зоне, ждали возвращения с моря экипажей и слушали их рассказы не дыша. Еще у нас холодно и ветра штормовые. Мы жили без света, в 90-е годы его включали в три часа ночи, и все вставали и начинали варить, стирать и мыть детей.

Я стоял в очереди за водой, а она кончалась перед самым моим носом, я набирал грязный от копоти снег и на этой снежной воде варил дочке кашу и внутренне рыдал от этого.

Это все и есть дальневосточный характер.

Еще мы можем ходить на яхтах и ловить камбалу.

Я не умею не подавать руку. Может, потому, что я человек еврейской национальности и меня с детства научили, что надо всех прощать. Может, это плохо, не знаю.

Но это мое "прощать" только до зрительного зала. Только до края сцены.

А в зрительном зале и на сцене не подам руку, если ты врешь на сцене. Для меня человек профессии - это все. Не капустника, не балагана, а сцены.

Дружба в никуда

Меня предавали в семейной жизни, когда она только начиналась. Но в профессии меня не обманывали. Хотя от друзей приходилось отказываться. По разным причинам. Кто-то воровал мои идеи, с кем-то я не сходился своим свободомыслием.

У меня тоже были труднообъяснимые поступки. Будучи другом, я не поздравил человека с его 85-летием и потерял его. Он меня спросил: "А что ты меня не поздравил?" "Если можешь, прости", - ответил я. Он попросил больше не звонить.

Так он и ушел из жизни. И 40 лет дружбы ушло в никуда. Это живет во мне до сих пор... Мы не умеем любить друг друга - это главное... Наше неумение от нищеты материальной, житейской.

Это религия - отсутствие любви. Устроенные люди не умеют не любить. Государство должно подумать об этом, чтобы люди были более устроены и благополучны. Тогда будет больше любви и меньше ненависти. Которая очень часто начинается с зависти.

Плачу ли я? Да! Заплакать могу от интервью с тобой, ты рождаешь во мне воспоминания, они провоцируют меня на чувство. Если ты сформулируешь, что такое счастье, я тебе отвечу, счастлив ли я. Счастье - это конец. За которым снова новые чувства, все время надо стремиться к новому счастью. О смерти не думаю. Главное, чтобы она произошла внезапно. Смерть - это тоже жизнь. Какая? Тебе этого никто не скажет. Нет у меня страха перед ней. Нет!..

Справка "РГ"

Ефим Звеняцкий родился в 1947 году в селе Амурзет Еврейской автономной области в семье тракториста. Выпускник Дальневосточного института искусств. В 1984 году был приглашен на должность главного режиссера Приморского краевого драматического театра им. М. Горького. В 1992 году он становится художественным руководителем театра. Звеняцкий первым во Владивостоке ввел в репертуар академического театра мюзиклы. Семнадцать лет он руководит международным кинофестивалем "Меридианы Тихого". Народный артист России, почетный гражданин Владивостока. В его военном билете в графе воинская специальность написано "пивец, в военное время годен быть пивцом". Слово певец написано через букву "и".

Текст: Александр Ярошенко

Источник

Также в рубрике

Подарок от мэра города - коллекция картин

 0

Вышли в свет две книги известного путешественника

 0