USD: 59.6697
EUR: 63.7272

Американских туристов шокировал Крым

Обзор американских газет от 19 декабря

Американских туристов шокировал Крым

LiveJournal Media продолжает переводить интересные и познавательные заметки из американских газет прошлого и позапрошлого веков, которые посвящены событиям в России и жизни русских. Сегодня редакция изучает публикации от 19 декабря 1903 года.

Custer County Republican: Маленькая шутка Толстого

Заметка из газеты Custer County Republican, 1903 год

Старый друг Льва Толстого описал для газеты «Новое время» забавный случай, который произошел с писателем во время отдыха в Крыму. Богатый американец на собственной яхте и в обществе нескольких друзей, очень просил предоставить ему возможность встретиться в великим писателем, который в то время был болен. Учитывая состояние литературного гения, американец обещал, что они не будут надоедать ему разговорами, а только лишь хотят увидеть его воочию. И им предоставили такую возможность. По описанию присутствующих, Толстой восседал на своем балконе в позе «буддийского божка», пока американцы его разглядывали медленно проходя мимо. Однако, одна дама нарушила обещание и замерев на минуту перед балконом восторженно закричала:

«Лев Толстой! Лев Толстой, ваши прекрасные труды оказали глубокое влияние на мою жизнь, но из всех, меня больше всего впечатлило ваше произведение — ...». Тут она запнулась, так как забыла название книги.

Больной писатель склонился через перила балкона и прошептал улыбаясь, «Мертвые Души?».

«Да, да!», ответила она.

«Эту книгу», произнес Толстой, «написал Гоголь, а вовсе не я».

Историческая справка:

Автор «Войны и мира» и участник обороны Севастополя трижды бывал в Крыму и, в общей сложности, прожил здесь два года. Первый визит состоялся в 1854-м во время Крымской войны, когда офицеру Льву Толстому было 26 лет. Во второй раз он приехал сюда в 1885 году в компании захворавшего друга князя Урусова, который нуждался в лечении. А в третий раз Толстой почти год провел в Гаспре.

Дворец в Гаспре где жил Толстой, Крым

Здесь, в поселке Гаспра, во дворце, который напоминает средневековый замок, Лев Николаевич Толстой и его семья остановились почти на год.

Лев Толстой жил в Крыму с 8 сентября 1901 года до 26 июля 1902 года. В 1901 году он приехал сюда с семьей, чтобы восстановить силы после тяжелой болезни. У него не было своего имущества в Крыму, поэтому семья Толстых приняла приглашение пожить в имении графини Паниной. Во время своего пребывания Толстой принимал друзей, среди которых были известные писатели — Чехов, Горький и Короленко.

Рано утром после чашки кофе Толстой имел обыкновение совершать прогулку. Его можно было увидеть на тротуарах вокруг дома и на дорогах, ведущих к морю. Приезд великого писателя в Крым очень взволновал жителей Гаспры и окрестных мест. Многие, встречая Толстого на прогулках, разговаривали с ним.

На том самом балконе в Гаспре Антон Чехов и Лев Толстой пьют чай, Крым

В начале 1902 года, в холодный ветреный день, пройдя больше двадцати верст на прогулке, Лев Николаевич очень простудился и у него началось воспаление левого легкого. Болезнь была серьезной и врачи потеряли надежду, что писатель пойдет на поправку. Тем не менее он выздоровел и прожил еще восемь лет.

Толстой любил Крым. Чехов писал об этом в своих письмах: «Ему Крым нравится ужасно, возбуждает в нем радость, чисто детскую». Здесь Толстой написал повесть «Хаджи-Мурат» и множество статей. В июне 1902 года он покинул имение.

О желании туристов поглазеть на литературную глыбу:

У американцев(и не только) есть странная особенность, они проявляют благоговение перед знаменитостями и с удовольствием платят деньги за возможность удостоиться их рукопожатия. Это благоговение перед власть имущими отражено, например, в комедийном произведении Вудхауса «Дживс и „Порядочный Жила“», из серии произведений про Дживса и Вустера, и вполне объясняет поведение американских туристов в Крыму:

— Что-нибудь придумали, Дживс?

— Придумал, сэр. После нашего последнего разговора я, как мне представляется, нашел способ, который поможет нам выйти из положения. Я бы не хотел показаться дерзким, сэр, но, по-моему, мы недоучли, что источником дохода может послужить его светлость.

— Я вовсе не имел в виду, сэр, что нам удастся убедить его светлость предоставить искомую сумму, — объяснил Дживс. — Я лишь позволил себе взглянуть на его светлость как на собственность, которая в настоящее время лежит, если можно так выразиться, мертвым грузом и все же вполне может быть употреблена с пользой.

— Нельзя ли пояснее, Дживс?

— Мой план, сэр, сводится к следующему. Его светлость — личность в некотором роде выдающаяся. Жители же этой страны, как вам, сэр, без сомнения, известно, имеют исключительную страсть обмениваться рукопожатиями с выдающимися личностями. Мне подумалось, что в числе ваших знакомых или знакомых мистера Биккерстета наверняка найдутся люди, которые с охотой заплатят небольшую сумму — скажем, два-три доллара — за право быть представленными его светлости, что даст им возможность пожать ему руку.

Бикки не очень-то поверил.

— По-вашему, есть на свете такие олухи, которые даже раскошелятся, лишь бы поручкаться с моим дядюшкой?

— Моя тетя, сэр, заплатила пять шиллингов молодому человеку, который однажды в воскресенье привел к ней в гости живого киноактера. Это очень подняло ее престиж в глазах соседей. Бикки начал колебаться.

Лев Толстой о Гоголе и своих впечатлениях от «Мертвых душ»:

Гоголь — огромный талант, прекрасное сердце и небольшой, несмелый, робкий ум. Отдается он своему таланту — и выходят прекрасные литературные произведения, как «Старосветские помещики», первая часть «Мертвых душ», «Ревизор» и в особенности — верх совершенства в своем роде — «Коляска». Отдается своему сердцу и религиозному чувству — и выходят в его письмах, как в письме «О значении болезней», «О том, что такое слово» и во многих и многих других, трогательные, часто глубокие и поучительные мысли. Но как только хочет он писать художественные произведения на нравственно-религиозные темы или придать уже написанным произведениям несвойственный им нравственно-религиозный поучительный смысл, выходит ужасная, отвратительная чепуха, как это проявляется во второй части «Мертвых душ», в заключительной сцене к «Ревизору» и во многих письмах.

Чичиков, иллюстрация произведений Н. В Гоголя

Происходит это оттого, что, с одной стороны, Гоголь приписывает искусству несвойственное ему высокое значение, а с другой — еще менее свойственное религии низкое значение церковное, и хочет объяснить это воображаемое высокое значение своих произведений этой церковной верой. Если бы Гоголь, с одной стороны, просто любил писать повести и комедии и занимался этим, не придавая этим занятиям особенного, гегельянского, священнослужительского значения, и, с другой стороны, просто признавал бы церковное учение и государственное устройство, как нечто такое, с чем ему незачем спорить и чего нет основания оправдывать, то он продолжал бы писать и свои очень хорошие рассказы и комедии и при случае высказывал бы в письмах, а может быть, и в отдельных сочинениях, свои часто очень глубокие, из сердца выходящие нравственные религиозные мысли.

Но, к сожалению, в то время как Гоголь вступил в литературный мир, в особенности после смерти не только огромного таланта, но и бодрого, ясного, незапутанного Пушкина, царствовало по отношению к искусству — не могу иначе сказать — то до невероятности глупое учение Гегеля, по которому выходило то, что строить дома, петь песни, рисовать картины и писать повести, комедии и стихи представляет из себя некое священнодействие, «служение красоте», стоящее только на одну степень ниже религии. Одновременно с этим учением было распространено в то время и другое, не менее нелепое и не менее запутанное и напыщенное учение славянофильства об особенном значении русского, то есть того народа, к которому принадлежали рассуждающие, и вместе с тем особенного значения того извращения христианства, которое называлось православием.

Гоголь хотя и малосознательно, но усвоил себе оба учения: учение об особенном значении искусства он, естественно, усвоил, потому что оно приписывало великую важность его деятельности, другое же, славянофильское учение тоже не могло не привлечь его, так как, оправдывая все существующее, успокаивало и льстило самолюбию.

И Гоголь усвоил оба учения и постарался соединить их в применении к своему писательству. Из этой-то попытки и вышли те удивительные нелепости, которые так поражают в его писаниях последнего времени.

Источник: www.livejournal.com

Также в рубрике
Комментариев нет. Станьте первым!